Категория: | Просмотры: 2187

Беременность. Тёмная сторона. Часть 2. Замершая беременность, выкидыш.Автор: Юлия Голованова (Верятина)

Читать предыдущую часть статьи

Продолжая тему, я хочу уделить внимание таким аспектам женского опыта, связанного с беременностью, как бесплодие, невынашивание (замершая беременность, выкидыши) и аборт. Конечно, проблем и болезненных ситуаций, связанных с опытом беременности, существует гораздо больше. И все они достойны внимания. А женщины — помощи. Я выбрала говорить именно о трех ситуациях, потому что о них у меня накопилось много наблюдений, мыслей и терапевтического опыта, связанных с разными историями разных женщин.

За основу своего рассказа я беру ситуацию замершей беременности и выкидыша. Дело в том, что эти ситуации, на мой взгляд, в той или иной степени включают в себя весь спектр возможных переживаний и опыта женщины. Потому что женщина, потерявшая беременность, сталкивается и с переживанием невозможности родить ребёнка (как временной, так и продолжительной, если есть осложнения), она также проживает потерю ребёнка и, как правило, проживает опыт аборта. Безусловно, бесплодие, невынашивание и аборт — опыты совершенно разные. Но я думаю, что мне будет проще сначала описать общее, а потом рассказать о нюансах.

Замершая беременность, выкидыш.

Я обнаружила, что на большое количество историй, вопросов в интернете, криков о помощи, практически нет ответа — нет литературы для женщин о том, как это пережить и как помочь женщине справиться (в отличие от того, как много книг про то, как быть мамой и быть беременной). Есть единичные статьи-заметки — либо от переживших, либо от психологов. Возможно, где-то глубоко в сети или в библиотеках можно найти ценные тексты, но если набрать в поисковой системе «замершая беременность», то чаще выходит информация о причинах, симптомах, лечении, сроках восстановления… и еще — форумы, где женщины делятся опытом и стараются поддерживать друг друга.

Эта ситуация еще больше убеждает меня в том, что многие женщины проживают свою боль в одиночку, как могут, интуитивно, и какая-то часть, вероятно, без достаточной поддержки и понимания, что с ними происходит. Поэтому дальше я буду подробно писать о том, что может переживать женщина, у которой замерла беременность или случился выкидыш.

Женщина, переживая замершую беременность или выкидыш, проходит через тревогу, страх, а иногда и ужас, одиночество, вину, стыд и чувство униженности, обиду, злость (ярость, гнев), зависть и другие чувства. Вероятно, этот список не полон. Также вероятно, что не весь перечисленный спектр чувств переживает каждая женщина. Я буду говорить здесь о том, что вообще возможно и бывает.
Для того чтобы представить себе весь масштаб и глубину переживаний женщины, удобнее описать происходящее так: есть несколько адресатов этих переживаний и несколько сфер отношений, в которых эти переживания разворачиваются.

  1. Ребёнок. Беременность замирает или самопроизвольно прерывается на разных этапах развития плода. Это и сроки еще до появления эмбриона и сердцебиения, когда речь идёт лишь о плодном яйце и желточном мешочке. Это и более поздние сроки, когда появился эмбрион и сердцебиение, и те, когда внутри матери, например, пятимесячный ребёнок. Может возникнуть соблазн сравнить между собой потерю, ведь объективно кажется, что потерять беременность в сроке 4-х недель или в сроке 23-х — это совсем разные вещи, как и потеря рожденного или не рожденного ребенка. Но в данной статье я не вижу смысла философствовать на эту тему. Речь в любом случае идёт о потере. И я заметила, что для женщин, особенно для тех, для кого беременность была желанной, это потеря ребёнка. Пусть даже строго говоря в некоторых случаях точнее будет говорить не о ребёнке, а об идее ребёнка. Это не имеет, на мой взгляд, существенного значения с точки зрения субъективных переживаний. Как известно, разрушение надежды, разрушение цели, разрушение смысла для человека может быть столь же болезненно, как и потеря реального близкого человека.
  2. Сама женщина. Даже если мы представим себе, что страдания женщины о самом ребёнке незначительны, (например, она потеряла беременность в раннем сроке, еще даже ну спев свыкнуться с мыслью и впечатлиться тем, что внутри нее развивается новая жизнь, или она менее сентиментальна, чтобы страдать от потери плодного яйца, в котором даже не было эмбриона), нам останется признать, что всё, что случилось, случилось с самой женщиной. Это не просто затронуло её, а произошло внутри неё. И в некотором роде, как бы пафосно это ни звучало — в самом центре её существа. Это и эмоциональный, и особый телесный опыт, который включает в себя как вопросы отношения к себе и к своему телу, так и реальную угрозу здоровью и жизни.
  3. Окружающие. Другие люди, как непосредственно участвующие в ситуации, так и сторонние. Кого особенно хочется здесь выделить:
    • отец ребёнка;
    • врачи;
    • другие женщины (как близкие, так и незнакомые вообще);
    • родственники;
    • близкие и неблизкие знакомые.

Попробую по порядку. Сначала я буду описывать процесс переживания замершей беременности и восстановления после неё. Мне кажется, что само понимание того, из чего этот процесс состоит, как это бывает, нахождение слов для каких-то смутных, невыраженных переживаний уже может быть немного целительным. А после я постараюсь сформулировать некоторые рекомендации или ориентиры, как жить дальше и чем можно пробовать помочь.

Ребёнок.

Потеря ребёнка влечёт за собой переживание горя. А значит, женщине предстоит пережить всё то, что включает в себя процесс горевания. На эту тему существует много статей и исследований. На какие-то из них я дам ссылки в конце раздела. Очень не хотелось бы повторяться, если давно уже все описано. Здесь, для краткого знакомства с темой тем, кто впервые слышит о горевании, как психологическом процессе, я напишу несколько тезисов.

  1. В психологии существует такое понятие как «работа горя». Суть его в том, что горевание — это не просто некая болезненная эмоциональная реакция, которую нужно как можно быстрее пресечь и устранить, а это важный процесс, важная психическая работа по расставанию с объектом утраты и возвращению к жизни, в которой больше нет и не будет данного объекта. Я использую не очень приятное слово «объект», поскольку горевание возможно не только о человеке. А с другой стороны, другой человек по отношению к нам в некотором роде всегда является объектом — объектом наших мыслей, наших чувств и т.д.
  2. Проанализированный опыт за многие годы позволил специалистам выделить закономерности и разные этапы в процессе горевания. Безусловно, в горевании отдельного человека будет своя уникальность, свои особенности и отличия. И, конечно, как в любой науке, существует несколько мнений о том, какие именно этапы проходит горюющий человек. Но есть и общее, что узнаваемо многими людьми, в этих описаниях.
    Знание этапов горевания, понимание их сути и логики процесса может помочь близким лучше понять и поддержать горюющего. Да и самому горюющему помочь прожить этот период.
  3. Также существуют понятия «нормальной работы горя» или «нормального» горевания и «болезненные реакции горя», «патологическая работа горя», «незавершенное горе» и т.д. Если разбираться в этих понятиях и описываемых ими явлениях, то речь пойдёт о том, что возникают различного рода осложнения в случае, если человеку не удаётся благополучно пройти через процесс горевания (он застревает на какой-то из стадий или процесс просто прерывается, в связи с какими-то внутренними или внешними событиями). Если переживание утраты не завершено, это оставляет болезненный след в душе человека и влияет на его дальнейшую жизнь.
  4. Острое горе может длиться несколько месяцев, а весь процесс нормального, не осложненного, горевания от стадии шока до стадии принятия произошедшего, в среднем, занимает около года. В некотором роде одной из ключевых, важных точек является проживание годовщины события. Для проживания горя характерны такие проявления:
    • ужас, эмоциональный ступор, «окаменение», или наоборот взрыв эмоций, дезорганизация (потерянность, рассеянность, неспособность выполнять обычные дела), симптомы бессилия и истощения, отсутствие аппетита;
    • иногда кажущиеся странными со стороны тщетные надежды и попытки отрицать реальность (например, не смотря на факты и проверки неверие женщины в то, что беременность замерла);
    • агрессия (злость, гнев, ярость). В данном случае она направляется на врачей, на окружающих (причём, может задеть даже тех, кто проявляет сочувствие, понимание и заботу), на себя, на тех, кто не пострадал, на жизнь, мир, в целом. Здесь же поиск виноватого — как среди окружающих, так и по отношению к себе (кто и что упустил, что я сделала не так, за что?).
    • возможные физиологические симптомы и поведенческие проявления: нарушения сна, страхи, нарушение аппетита с потерей веса, астения, перепады настроения, внешне беспричинные приступы плача, изменение сексуальной активности, мышечный тремор, отстранённость, склонность к уединению, или наоборот постоянная потребность говорить с кем-то об утрате.
    • тоска, одиночество, уход в себя.

Об облегчении, приближении к этапу принятия потери и завершении горевания говорят такие проявления, как восстановление жизненно важных функций (появление аппетита, улучшение сна), расширение сознания от одних только мыслей о потере к повседневной жизни, к профессии, делам, отношениям, и даже к планам на будущее. Это не происходит сразу и стабильно. Это происходит постепенно, с «откатами» к острым реакциям, к болезненным воспоминаниям и т.д. Например, болезненные воспоминания и чувства может вызывать:

  • вид другой беременной женщины,
  • известие о беременности или удачных родах кого-то из родственников или знакомых,
  • вид младенца или женщины (мужчины) с младенцем,
  • какие-то ассоциации, возвращающие к тому времени, когда ребёнок был зачат,
  • или, наоборот, спустя несколько месяцев, женщина может остро воспринять дату, которую ориентировочно предполагала, как время родов («в эти дни мой ребёнок мог бы родиться»).

Несколько сложнее мне описать (поскольку у меня нет данных и ссылок на статьи), как в контексте потери нерожденного ребенка может проявляться светлая память о нём. Это один из признаков принятия утраты близкого человека — когда темные и горестные переживания уступают место светлой грусти и памяти об ушедшем. Но из того, чему мне удалось быть свидетелем, я бы назвала несколько проявлений. Возможность вспоминать о событии, если что-то к этому подталкивает, больше как об истории «исцеления», а не о «трагедии», об опыте, который удалось пережить, об опыте, который повлёк за собой важную на сегодня для женщины переоценку ценностей, отношений, новое понимание жизни и т.д. Возможно даже (и такое бывает), эта история каким-то образом поспособствовала некоторым важным и ценным изменениям в укладе жизни, в отношениях, стала отправной точкой для каких-то новых решений, изменивших в итоге жизнь к лучшему. Иногда женщины говорят просто о чувстве любви к нерождённому ребёнку. Важным признаком интеграции и принятия утраты является, на мой взгляд, то, что событие воспринимается как важное и печальное, но не разрывающее жизнь на «до» и «после». Где «после» мрачнее, болезненнее, и остаётся какое-то ощущение непреодолимой и мучительной утраты части себя (которое, например, для начальной стадии горя вполне характерно и закономерно).

Безусловно, многое зависит и от личной истории женщины, от её ресурсов на момент замирания беременности или выкидыша (как внутренних личных, так и внешних), и от того, на мой взгляд, был ли ребёнок долгожданным, долго планируемым, какова была эмоциональная включенность женщины в процесс и т.д.

Еще я думаю, что осложняющим фактором потери является то, как это происходило. В своё время для меня была открытием идея, что утрата одного объекта может включать в себя несколько утрат. Речь идёт о ситуациях, когда потеря не внезапная, а растянута во времени. Например, ситуация, когда близкий человек сначала тяжело заболевает, потом теряется психологически (например, пожилой человек в ходе болезни изменяется психически, и уже не является тем же человеком, с которым были отношения, меняется очень сильно) и только потом умирает. В этом процессе можно выделить три этапа потери — утрата близкого, как здорового человека (ведь это шок и резкое изменение жизни не только для самого болеющего, но и для тех, кто рядом), утрата близкого, как партнёра в отношениях с психологической точки зрения, и уже после — утрата близкого человека полностью. А теперь представим, что потеря беременности происходит не сразу. Например, сначала женщине объявляют об угрозе (по каким-то признакам в анализах, клиническим симптомам, данным узи), затем наступает период ожидания новых подтверждений или опровержений, затем один специалист может ставить диагноз «замершая», а другой говорить, что надежда есть. Или — и такое тоже случается — все может говорить о замершей и женщина готовится к прерыванию, а потом вдруг беременность оказывается живой. Затем могут последовать какие-то решения по рекомендациям врача о поддерживающем лечении. А в итоге всё все равно заканчивается утратой. Иными словами, за этот период ожидания или даже борьбы за ребёнка, женщина может потерять его несколько раз. Другим примером могут быть не столь частые, но имеющие место случаи многоплодной беременности, когда один плод замирает и это с одной стороны потеря сама по себе, а с другой, возможная угроза оставшемуся в живых. А дальше разворачивается борьба за сохранение последнего, которая может быть удачной или нет.

Что делать?

Принимая мысль о том, что женщина, потерявшая беременность, переживает горе, и что в этом процессе есть несколько этапов, вы можете помочь ей уже тем, что не будете мешать горевать. То есть не будете преждевременно успокаивать, настойчиво говорить ей о том, что хватит уже плакать и вспоминать о произошедшем, что надо жить дальше и т.д. На мой взгляд, чаще это происходит по двум причинам. Либо из-за неосведомленности и опоры на свой такой же прерванный кем-то опыт горевания. Либо из-за того, что тревожно, страшно и невыносимо находиться рядом с близким человеком, который горюет. За него страшно. Ну и свои собственные раны бередятся.

Прочитайте несколько хороший статей о процессе горевания и о том, как можно помочь человеку пройти через это. Используйте те рекомендации, которые вам понятны и которые не вызывают у вас бурного сопротивления, то есть — приняты вами.

Для каждого этапа горевания характерны свои особенности, и, понимая их, вы можете лучше понимать горюющую женщину. Вам может быть легче находить ответ на вопрос «Чем я могу ей помочь?». Например, слова молодой женщины «я никогда больше не хочу детей», которые, порой, так пугают близких, могут иметь совершенно разный смысл на разных этапах горевания. Если это говорится женщиной через 2-3 дня после случившегося, это в первую очередь может трактоваться как острая реакция горя. И воспринимать такие слова как истинное решение и пытаться переубеждать её и вразумлять не имеет никакого смысла. Потому что с большей вероятностью эти слова могут значить: «Мне ужасно больно сейчас. Я даже представить себе не могу, что решусь забеременеть снова». И совсем другой смысл эти слова могут иметь, если от события прошло уже несколько месяцев, а то и лет. В этой ситуации уже больше оснований предполагать, что процесс горевания не завершён и женщина не оправилась от него, либо она приняла осознанное решение больше не пытаться выносить и родить ребёнка.

Самим горюющим больше пользы может принести поддержка близких людей, чем знания о процессе горевания. Но бывает и так, что знакомство с идеей горевания и с этапами этого процесса хотя бы немного объясняет страдающей женщине, что с ней происходит. И тогда происходящее с женщиной может стать для нее менее пугающим. Может быть, кому-то из женщин это знание поможет принять себя со своими сильными чувствами и тяжелыми переживаниями, выбивающими из обычного ритма жизни. И они позволят себе не торопиться возвращаться в строй и делать вид (даже для себя), что все уже закончилось и не имеет значения. А так по моим наблюдениям, делает большинство, к сожалению. И связано это с тем, что культуры горевания в нашем современном обществе, на мой взгляд, нет.
И, конечно, помните о том, что, несмотря на всю универсальность человеческого опыта, есть и уникальная история каждого человека. Горе каждый может проживать по-разному. Не нужно следовать прочитанному в книгах, как жесткому рецепту, подходящему для всех в любых ситуациях. Всегда нужно присматриваться к конкретному человеку, которому вы хотите помочь. И если вы чувствуете, что литература вам не помогает, всегда можно обратиться к психологу — либо тому, кто теряется, как же поддержать близкую женщину, либо самой женщине, которая проживает потерю.

p.s. В интернете о горевании много информации. Для начала можно посмотреть вот здесь:

  1. Уманский С.В. Тяжёлая утрата и горе. Психологические и клинические аспекты.
  2. Психология экстремальных ситуаций для спасателей и пожарных. Глава 10. Переживание утраты.
Теперь о самой женщине.

Замершая беременность опасна для здоровья женщины. Это просто. Внутри тела женщины находится мертвый плод. А это значит, что возникает риск воспаления. Но еще опасность представляет и процесс освобождения от этой беременности. В некоторых случаях, особенно, на ранних сроках, организм может сам освободиться от того, что осталось. В некоторых случаях, опять же, при отсутствии осложняющих факторов и при прочих других условиях (которые определяются врачами), женщине могут предложить медикаментозный аборт. Возможность применения этого способа еще зависит и от традиций того медучреждения, где наблюдается женщина, и от региона, и от прочих факторов. Другим способом освобождения от замершей беременности является хирургическое вмешательство, которое имеет два весьма красноречивых названия — «выскабливание» и «чистка». По сути это тот же аборт. Лично у меня уже само название процедуры вызывает пренеприятнейшие переживания. Через эту же процедуру проходят многие женщины, у которых случился выкидыш. К сожалению, далеко не всегда при выкидыше матка полностью освобождается от детского места и плодного яйца. Поэтому часто за выкидышем следует «чистка». Иначе велик риск воспаления и других осложнений.

Я думаю, что мне не стоит вдаваться в детали всех возможных рисков, которые влечёт за собой как любое хирургическое вмешательство, так и данное конкретное. В общем и целом если по сути, то женщина попадает под специальный нож. Операция может проводиться под местным или общим обезболиванием. Однако, из того, что известно мне, местное обезболивание подходит для женщин с довольно высоким порогом болевой чувствительности. В больницах при отсутствии противопоказаний всё же практикуется общий наркоз.

Итак, женщина, находящаяся в процессе переживания утраты, одновременно с этим сталкивается с неотвратимой (в большинстве случаев) перспективой операции. Естественно, что её реакция на эту перспективу может варьировать от неприятного волнения и тревоги до ужаса, в зависимости от ряда факторов. К этим факторам относятся: эмоциональность и чувствительность, в целом; устойчивость к подобным стрессовым ситуациям; отсутствие или наличие опыта хирургических вмешательств ранее (в частности, опыта аборта или выскабливания), и благоприятность исхода предыдущих вмешательств; отношение к своему телу, в целом; степень психологической устойчивости к различным манипуляциям с телом и многое другое.

Особенно травматично при прочих равных условиях это событие может быть для женщин, не имевших опыта аборта или подобной операции, и теряющих первую беременность. Слушая истории женщин, имея возможность видеть некоторые примеры, рискну сказать, что для некоторых женщин эта перспектива грубого насилия… с одной только разницей — что ради её же здоровья. Насилия в том плане, что это грубое вторжение в самое сокровенное в её теле — в физический центр её сексуальности, женственности, материнского начала. Я нисколько не претендую на то, чтобы приписывать подобные переживания всем женщинам, но предполагаю, что для некоторых эти слова помогут распознать собственные переживания в прошлом или в настоящем. Некоторые женщины могут даже говорить о появившихся после этого опыта психосоматических симптомах нарушений в области сексуальной жизни (снижение чувствительности или гиперчувствительность, ухудшение сексуальных отношений, ощущение замороженности как женщины и т.д.)

Итак, то, что было ребёнком или идеей ребёнка, становится «опасностью» или даже «врагом» внутри самой женщины. И этот факт может вызывать противоречивые переживания. То, что ожидалось и было желанным, пропало и превратилось в угрозу. Угрозу сейчас и угрозу «потом», потому что никто не может гарантировать, как пройдёт операция, придётся ли делать её повторно, не будет ли осложнений, как будет восстанавливаться матка, не повлияет ли это на возможность зачатия и вынашивания в будущем.

Если посмотреть объективно, то операция, например, на ранних сроках длится очень мало (15-20 минут), период послеоперационной реабилитации при положительном исходе, пара дней (и женщину отпустят домой, если все хорошо), а амбулаторной реабилитации 3-6 месяцев (врачи чаще называют 6). После чего можно совершать следующую попытку. И, кстати, из лучших побуждений, врачи её часто рекомендуют совершить. Что тут переживать? Это, действительно, не рак, не СПИД, не глобальное нарушение в организме. Как говорится, дело-то житейское. Но я говорю о субъективном опыте. О реакциях на предполагаемое и совершаемое хирургическое вмешательство, об отношении к этому мероприятию отдельно взятой женщины на фоне всех вышеперечисленных индивидуальных факторов.

И в этом плане женщина не просто теряет ребёнка. Женщина в буквальном смысле теряет частицу себя. Теряет не естественным путём, как это случается в обычный женский цикл или если случается самопроизвольный полный выкидыш без необходимости «доделывать» за природой работу хирургическим путём. А теряет через боль и часто сильное естественное биологически и психологически обусловленное сопротивление.
Также женщина теряет себя в данной конкретной ситуации в психологическом смысле как мать — как мать, вынашивающую ребёнка, как мать будущего ребёнка. Ей предстоит принять тот факт, что в данной ситуации она несостоявшаяся мать или, если хотите, она мать погибшего ребёнка, мать, потерявшая ребёнка. Я уверена, что это больно всегда. Как минимум, если женщина хотела принять на себя эту роль. И я также думаю, что это особо остро может переживаться женщинами, у которых еще нет детей. И если такое происходит с бездетной женщиной не первый раз (хроническое невынашивание).

Здесь возникает сложная ситуация. Отчасти она пересекается с той стадией переживания горя потери, где начинает разворачиваться агрессия и женщина может искать виноватого. Благодаря современной медицине, ее открытиям и технологиям, может показаться, что люди обрели контроль над этим явлением. Многочисленные скрининги, узи, которые помогают поддерживать беременность, препараты, ЭКО и прочие достижения могут создать впечатление о некотором всемогуществе людей в этой теме. Однако природа всё равно берёт своё. И с одной стороны, как говорят, на мой взгляд, мудрые врачи, природа «решает», быть или не быть ребёнку, а с другой, раз это происходит в теле женщины, ей сложно не думать о собственном вкладе и собственной вине. «Что я недоделала или сделала не так?», «Где я промахнулась?», «Что я не предусмотрела?». А если взять еще и обилие популярных идей по поводу того, как важно быть в хорошем психологическом состоянии во время беременности, как мама обеспечивает ребенку необходимую атмосферу в своём теле с помощью позитивных мыслей, настроя и любви, то практически каждая женщина найдёт в своей беременности, за что себя укорить. Здесь не так восприняла информацию о том, что беременна, здесь сомневалась, здесь боялась, тревожилась, здесь понервничала, здесь поругалась с мужем, наверное, зачала в неудачный момент и не в том настроении и т.д. Отдельно следует отметить чувство вины у женщин, которые сомневались в своём желании сохранять беременность, восприняли новость о беременности неоднозначно (с сомнениями) или однозначно негативно (страх, нежелание). Нередко в их восприятии устанавливается прямая связь между их сомнениями (нежеланием) и замиранием беременности (выкидышем). Здесь сразу отмечу: практика показывает, что нет прямой, однозначной связи между сомнениями, нежеланием и замиранием беременности, выкидышем.

В этой ситуации появляется два возможных вектора переживаний.

Один — это переживания к себе как личности, как к сознанию, как субъекту деятельности.
Они как раз о том, «кто я?», «какая я?», «что я сделала не так?», «за что?», «почему именно со мной?», «что со мной не так?». Эти мысли сопровождаются виной (в чем я виновата, что я сделала не так), стыдом (я плохая, я женщина «с дефектом»), обидой или злостью (почему именно я? Так не должно быть!), бессилием, потому что нет ответа на все эти вопросы. Также некоторые женщины переживают вину и стыд за облегчение, которое они испытали, когда случился выкидыш. Облегчение, связанное с разрешением сомнений, с отсутствием необходимости принимать решение об аборте по собственной воле и т.д. Нередко, это оказывается новым опытом переживания себя, о котором женщина может сказать с горечью и болью: «Никогда бы о себе такого не подумала — что я так к этому отнесусь, что я так буду это переживать (что будут сомнения, что будет нежелание, что будет облегчение, когда беременность прервётся)».

С другой стороны, это переживания по отношению к своему телу. И вот тело-то может начать восприниматься как «предатель» или как нечто «чуждое», поскольку оно повело себя «против женщины» (ее сознательного начала), если она хотела вынашивать и рожать. Тело одновременно становится и жертвой, и «врагом». Здесь возможны чувства недоверия к телу, злости, отвращения, стыда собственного тела.

По поводу стыда в связи с телом, я бы хотела отметить несколько аспектов.

Во-первых, этот стыд может быть связан с ощущением собственной беспомощности — неспособности повлиять на происходящее внутри себя, объективной беспомощности, связанной с ситуацией самого замирания или выкидыша, с ситуацией наркоза и операции.

Во-вторых, это может быть стыд, отчасти связанный с культурой медицинского обслуживания в конкретном медицинском учреждении и коллективе. И я думаю, что это связано как с технической организацией операции и прочих процедур, так и с поведением медицинских работников (от врачей до медсестёр и санитарок). А этот аспект очень меняется от учреждения к учреждению, от региона к региону. Я сейчас обрисую одну из реальных картин российской больницы. Не самую лучшую. Но реальную. Для того чтобы было наглядно понятно, о чём я говорю в связи со стыдом и отношением персонала. Когда женщина входит в смотровую (где, в частности, в настоящее время при определенных условиях проводятся «чистки»), в которой находятся два кресла (для осмотра и мини-операций), между которыми нет элементарной ширмы. Когда женщина, находясь в больнице, ежедневно наблюдает, как словно по конвейеру, в смотровую заходят женщины, а вывозятся оттуда без сознания на каталках, с неприкрытыми толком телами. Когда в палате вновь прибывшая видит, как уставшие и обозленные санитарки, обслуживающие несколько отделений, не перекладывают, а, порой, с раздражением выталкивают отходящую от наркоза женщину в ее кровать. Когда уставшие от физических и эмоциональных нагрузок и от собственных проблем врачи (часто — женщины) разговаривают с пациентками как с неодушевленными объектами. Когда всё это происходит в отделении с облезлыми стенами, полами, окнами, убитыми кроватями, немытыми туалетами, где постоянно вокруг следы крови (это же гинекология, как без этого), с немытыми полами в палатах, где накопился слой пыли в несколько дней. И когда при этом то, что женщине предстоит или уже случилось, называется «чисткой», в пору почувствовать себя грязной, попавшей в «чистилище». Это совершенно иррациональное переживание. Одновременно с этим женщина может чувствовать и отчаяние, и злость, и обиду. Но также может ощущать себя униженной и неспособной защититься. Потому что она пытается справиться с собственными эмоциями о самом событии, о себе, потому что она зависит от этих людей, которые её лечат, потому что она не в силах отстоять себя. А когда человеку не удаётся защитить, отстоять себя, одним из переживаний такой ситуации становится стыд.

Как и в предыдущей части, нужно отметить, что, конечно же, каждая женщина переживает происходящее по-разному. Не у всех переживания будут столь яркими и сильными, столь травматичными. В большей степени, на мой взгляд, этому подвержены женщины, которые и до беременности не слишком лояльно относились к себе, были склонны к самоуничижению, женщины самокритичные, склонные к контролю и достижениям (опыт «я не смогла» для них плохо переносим), к перфекционизму (когда надо быть лучшей, все должно быть на «5»), эмоционально менее устойчивые и впечатлительные женщины. Женщин более устойчивых в эмоциональном плане и с более позитивным отношением к себе, такая ситуация может травмировать меньше, не так глубоко, или же период восстановления от данных переживаний будет легче и короче (меньше застревания).

Если женщина проходит через медикаментозный аборт (в зависимости от региона, медучреждения и конкретного врача его предлагают пациенткам на небольших сроках даже с замершей беременностью, чтобы поберечь мышцы матки), её психологические переживания в связи с угрозой её здоровью, телесные переживания могут быть менее интенсивными. Особенно, если медикаментозное прерывание пройдёт эффективно (не потребуется оперативное вмешательство, что бывает) и без осложнений (например, маточное кровотечение). В целом, медикаментозный аборт (напомню, что по сути удаление замершей беременности или чистка после выкидыша — это тоже аборт, просто по медицинским показаниям) по официальной статистике лучше переносится женщинами в психологическом плане и, в частности, физиологическом, если он выполнен под чутким наблюдением врача. Однако и эта процедура может быть довольно стрессовой для организма и психики женщины. Женщина может чувствовать сильную боль, сильную слабость, предобморочное состояние, её может мучить тошнота, рвота и другие симптомы. Некоторые врачи предлагают женщинам для установления причин замирания, собрать материал для гистологии (специальный анализ ткани). Женщина собирает ткани, выкинутые маткой, промывает их и «упаковывает» в выданную «пробирку» для отправления на анализ.

Ещё следует отметить, что если женщина попадает на операцию после попыток сохранить беременность в больнице, то за время борьбы за своего ребёнка, она претерпевает множество иных медицинских процедур, направленных на сохранение ее здоровья и здоровья плода — это и различные уколы (которых может быть по 5-6 и более уколов в день, когда не остаётся ни одного островка нетронутой мышцы), это капельницы, это регулярная (иногда ежедневная) сдача всяких анализов, постоянные осмотры и прочие возможные медицинские процедуры. Всё это женщина делает ради себя и ребёнка, проживая этот период, как может — в меру своих способностей к эмоциональной саморегуляции. И от всего этого после потери еще остаются следы, и телу нужно время на восстановление, как и после самой операции.
Кроме того, случается, что после попыток сохранения беременности, а затем после медикаментозного или оперативного аборта (чистки) женщина сталкивается с тем, что обостряются какие-то ее хронические заболевания или появляются новые симптомы. И тело продолжает и продолжает болеть и страдать. Период реабилитации затягивается и может занять год, полтора и даже больше. Я хочу проиллюстрировать свои слова описанием одной женщиной своих ощущений и чувств: «Мне сделали операцию. Через три дня я вышла из больницы, и в течение суток у меня началось осложнение. Я даже не успела пережить облегчение, что после нескольких недель скитания по больницам я хотя бы дома. Мне было так больно, что до врача я смогла дойти только в полусогнутом состоянии. Потом снова курс лечения, амбулаторного, и тревожное ожидание, справится ли организм сам или потребуется повторная операция. Обошлось. Но когда все закончилось, у меня заболела спина. Это моё слабое место. Я знаю. Только в этот раз никакая физкультура не помогала, хотя раньше работала на 100%. Я пошла к неврологу. На осмотре невролог вел себя как садист, прощупывая какую-то мышцу и продолжая давить на нее. Я с трудом выносила боль и говорила об этом врачу. А она как будто не слышала. Молча продолжала давить. Потом просто выписала блокады. Я так устала от этих бесконечных процедур. Да и не знала, к кому обратиться, чтобы блокады сделали хорошо. И я решила попробовать еще один путь. Мне давно рекомендовали остеопата. Но с тех пор я так и не дошла до него. А в этот раз решила пойти. Это был первый приём и консультация. Практически с первых его прикосновений я почувствовала, как подкатывают слёзы, и чуть не разрыдалась. Он так аккуратно прикасался ко мне, и я ощутила, насколько сейчас нуждаюсь в бережном заботливом отношении к моему телу. И насколько необычным оказалось такое отношение для меня со стороны врача за последнее время».

Подведу итог вышесказанному.

Я думаю, что довольно часто момент потери себя (своей идентичности, своей целостности) как-то упускается — как окружающими, так и самой женщиной. Ему не придаётся особого значения. Во-первых, более очевидной кажется именно потеря ребёнка (зачала, но не выносила, был внутри, и не стало). Во-вторых, думаю, это отчасти культурно обусловлено. Потерю кого-то оплакивать принято — это понятно, это не осуждаемо, это приемлемо. Оплакивать себя, жалеть себя, в нашем обществе, насколько мне удаётся видеть, считается чаще постыдным занятием: «Что тут оплакивать? Ты не больна раком, тебе не отрезали ногу.. подумаешь, аборт, подумаешь, операция, подумаешь, не получилось». «Не ты первая, не ты последняя». «Женщины вон по пять раз теряют, прежде чем родить, а ты себя жалеешь». «Рядовая операция. Тысячи женщин через неё проходят, ничего особенного». «Хочешь быть мамой, нечего нюни распускать». «А знаешь, как раньше женщины без наркоза все это проживали? А как всю беременность в поле работали?» и т.д. и т.п. Не то, чтобы все так говорят, конечно. Но иногда это просто подразумевается: чтобы жалеть и оплакивать себя, должен быть очень и очень веский повод. А это для многих — не повод. Хотя, если взглянуть объективно, то с ребёнком женщина еще и не была знакома — только лишь соприкасалась своим телом. А вот физически она реально страдает.
А если вспомнить еще и о том, что пока ребёнок в утробе матери — это единство, и ребёнок в этот период — часть матери? Недаром же существует такое явление, как послеродовая депрессия. И связана она с первой физической и психологической сепарацией — переходом ребёнка от слияния с матерью (и матери от слияния с ребёнком) к отдельному существованию в пространстве. И если смотреть с этой точки зрения, потеря нерождённого ребёнка — это потеря части себя… безвозвратная.
Поэтому я думаю, что если горевание женщины затянулось (бывает и так, что она и сама уже осознает, что как будто застряла), она всё оплакивает и оплакивает ребёнка, может быть уместным выяснить, оплакала ли женщина себя, как мать, потерявшую частичку себя, как женщину, чьё материнство оборвалось таким образом, как женщину, пережившую физические и душевные страдания.

Что делать, как помочь?

Я уверена, что часть помощи уже может заключаться в том, чтобы обратить женщину к себе. Особенно, в той ситуации, если себя она совсем не учитывает, и зациклена именно на потере ребёнка. Уже само такое обращение и сочувствие к себе для некоторых женщин может быть целительным. Поэтому я надеюсь, что читающие меня женщины, пережившие потерю беременности, обратят на это внимание.

А для желающих помочь скажу так. Хорошо, если вы можете стать той частью окружения женщины, кто способен искренне пожалеть и от кого женщина сможет принять это сочувствие. Но с культурой сочувствия у нас в обществе тоже не все в порядке. И в жизни, и в работе я постоянно сталкиваюсь с тем, как люди сильно страдают и с той же силой отталкивают сочувствие и жалость к себе, с какой в них нуждаются. Поэтому как окружающим бывает очень сложно выразить свое сожаление и сочувствие к женщине, так и переживающей женщине бывает очень сложно принять это в свой адрес. Какой-то замкнутый круг.

Просто пробуйте. Ищите слова, ищите в себе сочувствие. На мой взгляд, уж лучше близкий человек смущается, путается в словах, но искренне сочувствует и пытается об этом сказать. Или просто может подойти и обнять. Или побыть рядом. Это лучше, чем когда он делает вид, что ничего не происходит, и боится вообще проявить себя. Или начинает давить советами и нравоучениями. В общем, это активная работа души — поддерживать близкого человека в его переживаниях. И не ждите сразу чудодейственного эффекта, что один раз пожалеете, и все пройдет. Если вы уже поняли одну из основных мыслей статьи: переживание — это процесс. На него нужно время. Поэтому учитесь сочувствовать, сострадать, выражать это в подходящих формах (а подходят они в зависимости от ситуации и конкретных людей). И наберитесь терпения.

О сострадании и сочувствии по идее нужно отдельную статью написать. О том, в каких формах оно бывает, и как можно выражать его в той или иной ситуации. Но раз уж я заговорила здесь о том, что делать и как помочь, то попробую хотя бы набросать примеров. Только есть одно единственное и принципиальное условие — ищите слова и пробуйте действовать только в том случае, если вы действительно сочувствуете и хотите поддержать и помочь. Сами по себе слова и действия не помогают, если в них нет живого чувства вашей души. В остальном, вариантов великое множество на все случаи жизни.

Вот лишь несколько примеров, как можно дать понять, что вы вместе с женщиной, которая переживает. Из действий: обнимайте, позвольте поплакать у себя на плече, на груди… говорите о том, как жалко её, как горько, что ей так досталось. Держите за руку, говорите о том, что сожалеете, что так произошло, что видите, как женщине больно, что сочувствуете ей в том, что она пережила. Если это разговор по телефону (подруга, например), и вы хотите поддержать, предложите встретиться, скажите, что очень хотите помочь и готовы поддержать, и даже просто приехать или увидеться. Сделайте так вместо того, чтобы подбадривать тем, что надо жить дальше. Может быть, вам совсем не приходит в голову, что, порой, значит для страдающего человека, когда кто-то просто так, в ответ на голос, может сказать: «сейчас я к тебе приеду. Жди». И приехать. Не для того, чтобы вправлять мозги, а для того, чтобы просто побыть рядом.

Если вы когда-то переживали подобное, скажите об этом. Поделитесь тем, что вы можете представить, как ей досталось, как это больно — проходить через такие испытания. А если у вас нет такого опыта, попробуйте представить. И если прочувствовали, то скажите об этом. Например, так: «Ты знаешь… я пробовала представить, что тебе пришлось пережить… и мне так страшно и больно. А ты пережила это все по-настоящему. Это очень трудно».

И еще. Можно плакать. Можно плакать вместе. Если вдруг у вас тоже есть слёзы.

В конце концов, если вы сочувствуете, но не знаете, как подойти к близкому вам человеку с этим, и боитесь его задеть лишний раз, вы можете просто так и сказать: «Я думаю (вижу), что тебе больно. Я очень хочу тебя поддержать. Но боюсь сделать что-то не так. Позволь я тебя пожалею»… Или хотя бы так: «Я не знаю, что сделать для тебя, я не умею говорить нужных слов, я не умею обнимать и жалеть, но я хочу, чтобы ты знала, что я сочувствую тебе, правда».
У женщин есть и другой способ поддержки, конечно. Не только такой прямой — поплакать, обняться… Иногда они вытаскивают друг друга куда-то в свет. Или устраивают посиделки с бутылкой вина и просто говорят за жизнь, немного отключившись от самого страдания. Это пожалуйста, я совсем не против. Я просто о другой поддержке сейчас. О той, которой обычно мало или нет совсем. О прямой. О том, чтобы не отвлекать и вытягивать из переживаний. А о том, чтобы помочь женщине встретиться с ними, пройти через них, прожить их.

И еще. У меня есть пара заметок. Про жалось к себе. Если тема вам отзывается, почитайте. Я думаю, они могут оказаться кстати:

Вина и стыд. Первое, что могут сделать близкие люди — думать, что говорят переживающей женщине. И не кидаться обвинениями и укорами. А также — спонтанными размышлениями на тему «За что ж тебя так наказали. Подумай, что ты сделала не так. В жизни ничего не бывает просто так. Значит, тебе надо задуматься». Как правило, женщинам и без посторонней помощи хватает самокритики, чтобы надумать, чем они виноваты.

В отношении вины и ответственности женщины так же полезно знать, что в списке научно доказанных факторов, приводящих к потере беременности (выкидыш, замирание) чаще можно увидеть:

  • генетические (случайные сочетания генов, приведшие к его нежизнеспособности, генетическая несовместимость родителей и т.д.),
  • гормональные (влияние оказывают не только состояние яичников, но и работа других гормональных желёз),
  • иммунные (аутоиммунные заболевания),
  • инфекционные (причём, речь не столько о явных инфекциях, сколько о скрытых, о которых женщина может и не знать),
  • гинекологические заболевания, в частности, миома, эндометриоз и т.д.

И только с учётом этих факторов имеет смысл говорить об образе жизни, психологическом состоянии и прочих факторах, которые могли повлиять.

Беременность — загадочный процесс. И сам по себе, и в контексте жизни, в целом. Я нередко говорю с женщинами, карающими себя за потерю, о том, как много женщин, которые вынашивают детей и рожают, употребляя никотин, алкоголь и наркотики, находясь в постоянном стрессе, живя с мужчиной, который их, беременных, избивает. И о том, как женщины вынашивают и рожают детей, не готовясь при этом к беременности и не наблюдаясь у врачей вообще. О том, что не редко дети рождаются и после сексуального насилия. Мы, правда, можем лишь собрать в один список все факторы, которые так или иначе известны как факторы невынашивания. Но в каждом конкретном случае мы чаще всего не можем наверняка знать, что именно стало причиной.

Я надеюсь, что в чем-то мои объяснения про источники чувства вины и стыда могут быть полезны. И если вы разделяете мою точку зрения в том, что довольно часто причины замершей беременности и выкидиша либо вообще невозможно установить, либо причин много, и чаще всего, женщина не виновата, то стоит говорить ей об этом. Если вы слышите от нее самообвинения или предполагаете, что она винит себя, и видите варианты, как можно поговорить на эту тему.

Что касается стыда и отношений с собственным телом. Здесь мне довольно сложно советовать. Это тонкая и глубокая тема, и я не возьмусь её здесь подробно раскрывать. Если делать это всерьёз, то мне просто не хватит времени. Поэтому очень коротко.

Для начала просто важно, чтобы женщина позаботилась о себе. Чтобы она могла делать это сама. И чтобы окружающие тоже по возможности в этом участвовали. Заботиться о себе проще, если эту идею и окружение поддерживает. И возможность такую помогает создать. Очень важно — отдохнуть (выезд куда-то на отдых, санаторий). Часто отдых рассматривают именно как способ отвлечься, поменять обстановку, чтобы забыть, побыстрее пережить. Я как раз не об этом. Я о том, чтобы после такого сильного стресса, больничных скитаний, осложнений, медицинских процедур и т.д. просто дать себе время на восстановление. Дать себе возможность спать, не быть никому ничего должной (что без отпуска бывает довольно сложно — у всех у нас есть обязанности). Важно, чтобы женщина могла прислушиваться к себе и делать для себя и своего тела то, что она любит. Массаж, бассейн, прогулки, физкультура, что-то еще. Естественно, что разрешено по состоянию здоровья.

Если в течение полугода-года продолжают сохраняться или, наоборот, впервые появляются болезненные симптомы, телесные напряжения (боли или напряжение в районе поясницы и низа живота, страх кровотечения, обостряющийся с наступлением нового менструального цикла, напряжение в сексуальных отношениях, сложности с расслаблением или вообще ухудшение сексуальных отношений с партнёром), если сохраняются вина, стыд, другие болезненные переживания, то имеет смысл обратиться к психологу.

Читать продолжение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один × два =